Поездка на «Порше» по атомной станции Фукусима

11 марта 2011 года на восточном побережье Японии произошло землетрясение и цунами, которые убили более 15 000 человек. Эпицентр землетрясения находился совсем рядом с побережьем, где стоит атомная электростанция Фукусима-2. Последующее 12-метровое цунами преодолело дамбу высотой в 5,7 метра, защищающую электростанцию, и затопило её. Операторы Фукусимы-2 игнорировали все рекомендации по технике безопасности.

На трёх реакторах началось расплавление активной зоны, и с завода полетели огромные султаны пара, накрывшие близлежащие городки, деревни и фермы радиоактивными осадками. Всего за один день были эвакуированы по меньшей мере 170 000 человек, и в эти места не вернулся практически никто. Расплавленные активные зоны реакторов до сих пор плюются радиацией.

Как и все остальные, я слышал об этой катастрофе, когда она произошла. Однако за прошедшие пять лет из Фукусимы не было практически никаких новостей. Я уже был в Японии и поэтому решил воочию увидеть воздействие этой катастрофы, совершить путешествие внутрь зоны отчуждения Фукусимы.

Поскольку туристические поездки японское правительство категорически запретило, информация о посещении зоны, по сути, отсутствует в Интернете. Даже карты нет. Но судя по тому, что я смог уразуметь, поговорив с рядом экспертов в Австралии, у зоны отчуждения три части. Зелёная, в которую можно отправиться днём и где можно остаться на ночь с разрешения. Оранжевая предназначена только для дневных посещений; на закате этот район зачищает полиция. А ещё есть красная, куда не пускают никого.

С защитными костюмами, перчатками, масками, очками и бахилами, купленными в японском хозяйственном магазине (с довольно удобным отделом «для зон катастроф»), мы направились в Фукусиму, которая находится примерно в трёх часах езды от Токио. Если честно, костюмы и маски на самом деле совсем не защищают от радиации. Для этого понадобился бы свинцовый костюм толщиной два дюйма. Однако нам говорили, что они всё-таки предотвращают попадание радиоактивной пыли в лёгкие или на кожу. Также мне на самом деле не нужно было арендовать Porsche 911 Carrera. Но, чёрт побери, если уж я еду в зону ядерных осадков, то я буду делать это стильно.

Нашей первой остановкой стала Нахара в зелёной зоне. Государство пытается заселить эту местность заново, но вернулись лишь около 15 процентов жителей. Поэтому мы отправились дальше на север, вглубь оранжевой зоны, а именно в Томиоку.

По дороге мы заметили таблички, указывающие на атомную электростанцию Фукусима-2 и поехали туда. Фукусима-2 находилась ближе к эпицентру, чем Фукусима-1, электростанция, в которой расплавлялась активная зона, но была гораздо лучше защищена. Она осталась целой и невредимой после землетрясения и цунами. Это блестящий пример хорошего ядерного проектирования, но она до сих пор закрыта в профилактических целях.

Мы доехали до первого полицейского контрольно-пропускного пункта, ожидая, что нас незамедлительно завернут. Полицейские очень учтиво проверили наши паспорта и пустили нас, говоря что-то о проверке. То же самое произошло на втором контрольно-пропускном пункте. Я был по-настоящему шокирован тем, что нас фактически готовы пустить на электростанцию. Но затем нас направили в зону ядерной дезактивации.

Просканировав нашу машину, полицейские решили, что хотя нам на самом деле не нужна дезактивация, им также, вероятно, не следует позволять двум непрофессионалам из Австралии бродить по полностью обеспеченной топливом атомной электростанции. Нас отправили обратно на главную дорогу.

В Томиоке показания выше, чем в Нахаре. Людей пускают только на короткие дневные экскурсии раз в месяц. В городке нет никого, кроме полицейских. Японское правительство пытается провести дезактивацию городов в зоне осадков, а это, в сущности, подразумевает очистку всех дорог, тропинок и внешней поверхности каждого дома, а также снятие верхних 10-15 сантиметров плодородного слоя почвы для удаления радиоактивной пыли, оставшейся после катастрофы.

По всему городу с типичной японской аккуратностью сложены груды промышленного мусора и полные мешки загрязнённой почвы. Спустя пять лет после катастрофы Томиока остаётся практически нетронутой. Магазины были покинуты, товары разбросаны по полу, а полки до сих пор перевёрнуты после землетрясения.

Мы прошлись по местной начальной школе. Её захватили растения, на доске до сих пор были уроки, а школьные рюкзаки лежали нетронутые в классах. В школе к нам вскоре присоединились полицейские, но они снова просто записали имена и порадовались, что мы и дальше гуляем да фотографируем.

Мы остановились рядом с заброшенным павильоном игровых автоматов, полным японских слот-машин, в которых в качестве жетонов используются шарикоподшипники. Надевая своё защитное снаряжение, мы встретились с полицейскими в третий раз. Мы объяснили, чем занимаемся, а они между тем записали наши имена и, уходя, вежливо поклонились.

Полицейские едут в двухнедельные командировки в Фукусиму со всей Японии. Как и все полицейские, которых мы встретили в тот день, они были из Найоро, что на севере Японии. По-видимому, им рассказали о радиации очень мало, и они довольно сильно удивились, когда я предположил, что им, пожалуй, следовало бы ходить в масках.

Дверь павильона игровых автоматов была открыта настежь. Было ясно, что со времён катастрофы внутри никого не было. Тихо лежали незаконченные игры, на прилавке так и остались деньги, рядом с играми лежали открытые пачки сигарет. По настенному календарю был март 2011 года.

После катастрофы в Фукусиме японское правительство не спешило раскрывать сведения о радиации. В последний раз оно обнародовало какие-то данные в 2013 году. Поэтому для попытки получить более точную картину происходящего внутри зоны отчуждения была образована компания под названием Safecast. Любой человек может купить один из счётчиков Гейгера с функцией GPS от Safecast, которые называются bGeigie, для сбора данных. Вся эта информация  наносится на карту в Интернете, и данным Safecast по Фукусиме всего неделя.

Затем мы поехали на север по 6-му шоссе, свернув на подъездную дорогу к Фукусиме-1. Счётчик bGeigie, который мы расположили снаружи автомобиля, показывал около 7,5 мкЗв/ч, что примерно соответствует прохождению рентгена грудной клетки каждые шесть часов, и показания быстро росли. К счастью, счётчик внутри автомобиля показывал всего около 2,5 мкЗв/ч. Не желая околачиваться там дольше необходимого и отвечать на новые вопросы полицейских, мы развернулись перед полицейским контрольно-пропускным пунктом.

Футаба, следующий город на севере, находится в красной зоне, и там были самые высокие показания снаружи автомобиля – около 1,8 Зв/ч. Очень уж жарко для жизни. Все боковые дороги заблокированы и патрулируются полицейские, а любой подъездной путь или любое место, где можно было бы съехать на обочину, заколочен. Возможности остаться здесь нет, даже при желании.

На сегодня никто не умер непосредственно из-за облучения в связи с ядерной катастрофой в Фукусиме. Реальная цена менее осязаема. Целые города согнали с земли, и им пришлось бросить всё. Возможно, они никогда не смогут вернуться. Были утрачены дома предков, уничтожены средства к существованию и грубо разделены сообщества. Согласно подсчётам, во время эвакуации или проживания во временном жилье умерло свыше 1500 человек.

Даже в те города, которые открылись, к примеру, Нахару, большинство жителей решило не возвращаться. Эти люди либо стали жить дальше, либо больше не хотят быть связанными с этой местностью. Несмотря на попытки государства дезактивировать и оживить эти места, люди, по-видимому, хотят забыть, что о катастрофе, и уехать как можно дальше.

При виде некогда процветающих населённых пунктов, опустошённых небрежным подходом одной страны к безопасности, разрывалось сердце. Однако не волнуйтесь, мама и папа: знаете, какую дозу облучения я схлопотал за день в Фукусиме? Меньше 2,7 мкЗв – дозы, которую можно получить за один час международного перелёта.