Депрессия крадёт душу, а потом забирает друзей

Очень легко отдалиться от друга, который всегда является человеком сложным, замкнут на себе, неприятен и однозначно является «другим». Тем более, если первым отдаляется он сам.

Депрессия – воровка. Она лишит вас времени, мыслей и ощущения самости. Но ещё до всего этого она заберёт у вас друзей.

В отличие от суицида, депрессия работает непрестанно и исподтишка. Суицид – это громкий хлопок, который отдаётся в никак не связанных друг с другом жизнях: о нём узнают и его ощущают сразу. А вот погружение в изоляцию перед суицидом, во мрак болезни редко бывает настолько заметен. Мы любим обсуждать чёрное, но не потемнение. В связи с этим друзьям трудно узнать, как эмоционально взаимодействовать с депрессией, и в особенности тогда, когда она длится гораздо дольше.

В моей жизни сочетание биполярного расстройства, <b>пограничного расстройства личности</b> и депрессии создало блестящую со всех сторон капсулу с цианидом, которую я держу в зубах абсолютно во всех своих отношениях. К несчастью, это почти что гарантирует отравление всех моих дружеских отношений в итоге.

И я это понимаю. Людям из моего окружения гораздо легче отдалиться от друга, который всегда является человеком сложным, замкнут на себе, неприятен, непредсказуем и однозначно является <i>другим</i>. И отдалиться от друга ещё легче, если первым отдаляется он сам.

Я прокручивал эту историю у себя в голове миллион раз: один из моих лучших друзей – невероятно талантливый писатель и мировой чувак – медленно начал уходить в себя. Он удалил всех своих друзей на Facebook, он перестал отвечать на звонки и СМС, а затем он засел у себя в комнате отшельником. Мы все знали, что происходит. Друзья всё слали и слали мне сообщения: «Видел X? X в порядке? Надо сходить проведать X».

Ни один из нас так и не пошёл проведать X. Это было два года назад, и ни один из нас с тех пор не видел его и не говорил с ним. Он не мёртв, но он исчез. Засел в горной хижине своего разума. Потерять друга таким образом было всё равно что увидеть, как привидение проходит сквозь две стены в коридоре – такое исчезновение, после которого остаётся чувство неуверенности.

В прошлом году я сам вернулся в состояние депрессивного кризиса и начал демонстрировать точно такое же поведение. По сути, просто изолировал сам себя и сжигал мосты, из-за чего за шесть месяцев потерял больше друзей, чем тот, кто с гордостью хвалится, что голосовал за Джилл Стайн.

Депрессивная спячка – это не столько целенаправленное изгнание, сколько медленное закрывание дверей. Когда разум кажется немного пьяным, а ваш день – это повторяющийся цикл бездействия и пессимистических мыслей, может быть трудно найти в себе силы отправиться на концерт друга, взять кофе или ответить на СМС. По моему собственному опыту, это заболевание так старательно убеждает в собственной ужасности, что начинает казаться, что, не будучи с друзьями и не появляясь на мероприятиях, делаешь некую извращённую услугу.

Лишаешь себя права проявляться в страхе, как бы твой внутренний вой не испортил другим всю малину.

</div>
Затем этот страх испортить веселье другим ложится на толстый слой вины. Депрессивные люди – безумцы в целом – очень сильно страдают от чувства вины. Вы изматываете человека. Депрессия – это водоворот с мощной силой притяжения. Любимые люди, словно воплощающие жизнерадостность, заботу, эмпатию и тревогу, неуклонно изматываются и истончаются, словно камешки на морском берегу. Невероятно сложно влить столько любви и тревоги в человека, неспособного ответить взаимностью, и мы это знаем.

Я столько раз чувствовал, как у меня пухнет и становится неуправляемым язык от попыток выдать нормальное «спасибо».

Это «спасибо» может быть неловким и неприятным по множеству причин. Трудно сказать своей девушке, что тебя держат на этом свете, просто находясь рядом и смотря вместе с тобой мультики, потому что это несколько отягощает безобидный в остальном день. Это также обременяет человека, который не обладает – и не должен обладать – способностью нести тебя и лечить неизлечимое.

Я очень сильно боюсь, как бы моя благодарность или кажущееся её отсутствие не привела к нескончаемым извинениям. Я обнаружил, что извиняюсь перед человеком, который любит меня за то, какой я есть, а когда партнёр или друг неспособен понять, с чего бы его любить, доверие между людьми неуклонно разрушается.

При этом недоверии болезнь обостряется. Я говорил друзьям, что мне в их обществе становится тошно, и говорил родителям, что они изуродовали мне мозг, а ещё говорил человеку, которого любил, что тот позволил мне украсть частичку его жизни, и это каким-то образом делало его виноватым.

Если и есть в депрессии какая-то истина, то она заключается в том, что она одновременно совершенно универсальна и эгоистична по сути своей. Она преломляет идентичность, словно тёмный кристалл, а то, что, как нас учат, является нейрохимическим переживанием многих людей, кажется чертовски уникальным и одному тебе присущим. Это можно ощущать так сильно, что можно убедить своих самых близких людей, что так и есть. Затем все стороны внезапно понимают, что ты – пропащий человек.

Активисты, занимающиеся проблемами психического здоровья, систематически пользуются концепцией обращения – за помощью и с помощью. Хотя я и согласен с тем, что это – самый лучший метод, большинство людей не имеют подходящих инструментов, а чувство вины, которое появляется в разрыве, вызываемом этим недостатком, само по себе весьма деструктивно.

Я сам остро ощутил это, когда не мог помочь своему другу, и я ощущаю это сейчас, когда я сам не могу попросить о помощи.

RUOK бывает один день в году именно потому, что большинству людей не хватает терпения на большее в отношении психических заболеваний, а девять из десяти нормалов (то бишь нейротипиков) думают, будто вы смотрите «Фрейзьер» по 13 часов в день из-за лени.

Тревожная реальность состоит в том, что человек не может исчезнуть из-за одной лишь депрессии. В исчезновении играют определённую роль друзья. И именно из-за этой неудобной правды у нас не происходит этого разговора. А ещё потому, что эмпатия не бесконечна.

На мой взгляд, приняв мысль о том, что не виноват ни тот, кто страдает, ни тот, кто это видит, мы все можем обрести некое подобие покоя. При этом трудном признании мы можем увидеть в депрессии непрошеную воровку, которой она и является, и остановить поток безумцев и страдальцев в своей жизни.

Категории: Ты