Всё больше молодых женщин идут в монахини

Я нахожусь в общежитии в Уиллесдене, Северный Лондон, разговариваю с 29-летней девушкой о любви, отношениях и клятвах. Но, в то время как большинство женщин её возраста более склонны обсудить плюсы и минусы вступления в брак, или куда пойти и дёшево поужинать со своей второй половинкой в эти выходные, Тео говорит о совершенно другом союзе. Через несколько лет она даст обет, но не мужу или жене, а Богу.

Как другие 44 женщины в Великобритании в 2014 году Теодора Хоксли решила стать монахиней и в настоящее время делает свои первые робкие шаги в религиозной жизни. Многие молодые женщины Британии в возрасте до 30, которых становится всё больше, делают то же самое. На самом деле, статистика католической церкви в Англии и Уэльсе показывает, что число женщин, входящих в монастырскую жизнь, достигло рекорда за последние 25 лет, по сравнению со всего семью абитуриентками в 2004 году.

Всё это происходит, несмотря на неуклонно снижающуюся посещаемость церкви (согласно Опросу о Вере, еженедельная посещаемость католического богослужения упала более, чем на 30 процентов в период между 1993 и 2010 годами), постепенное размежевание с общественностью, в то время как католическая церковь старается преодолеть свои, э-э, пиар проблемы и глобальный рост секуляризма.

Сестра Кэти Джонс, промоутер профессий религиозной жизни в Национальном бюро профессий, даёт немного больше пояснений: «Число женщин, входящих в религиозную жизнь в Англии и Уэльсе, неуклонно растёт на протяжении последнего десятилетия, минимальное количество таких женщин было 10 лет назад», объясняет она.

Почему? Почему дать обет безбрачия и клятву Богу, и только Богу, привлекает молодых, образованных женщин в 2015 году?

Возможно, это связано со способом, которым католическая церковь изо всех сил пыталась в последние годы установить контакт с общественностью, с тем чтобы развеять миф о религиозной жизни, особенно для женщин. «Подавляющее большинство мужчин будут и дальше становиться священниками, и католический священник имеет очень чёткую, определённую роль, а вот роль женщины в церковной жизни было и до сих пор остаётся загадкой для многих», говорит Джонс. «Именно поэтому было особенно важно, чтобы апостольские религиозные женщины работали над тем, чтобы сделать донести до людей информацию о том, что они на самом деле делают, и почему они делают».

Интернет, очевидно, тоже помог церкви стать более заметной и доступной для потенциальных монахинь и сестёр. «В настоящее время, любая девушка, которая хочет узнать о том, как стать монахиней или сестрой, идёт сначала в Google», объясняет Джонс. «Монастыри знают об этом, и у большинства теперь есть веб-сайты и они всё больше присутствуют в социальных сетях. Это всё помогает «нормализации» религиозной жизни, как одного из способов служения Богу, и значительно упрощает распространение информации о различных типах монастырей».

Кроме того, проходят выходные по принципу «Приди и посмотри» и дни открытых дверей, что даёт женщинам возможность попробовать различные монастыри, что и сделала Тео, прежде чем она выбрала Конгрегацию Иисуса.

Тео также рассеивает любые предубеждения из фильма «Действуй, сестра». Она молодая, модно одевается, с короткими тёмными волосами, одетая в джинсы и рубашку деним. Не в рясе.

«В начале 60-х годов, многие служители церкви перестали носить рясу. Но, люди не имеют ни малейшего понятия об этом», говорит Тео. «Они думают, что все они просто исчезли или вымерли, словно динозавры. Они просто теперь носят нормальную одежду. Вы проходите мимо них на улице, и даже не догадываетесь об этом».

Мысль пробегает в моей голове, пока Тео ищет в буфете чистую чайную кружку: Она могла бы быть одной из моих подруг. Она смешная, милая, и харизматичная. Ничего в том, как она разговаривает или ведёт себя, не говорит о «Боге» или религии. Ничего «иного» в ней вообще. То есть, до того, как она быстро упоминает о ситуации с мытьём посуды в её доме. Соседка Тео любит мыть посуду, по её словам, но у неё не лучшее зрение. Упомянутая соседка является восьмидесятилетней Сестрой Конгрегации Иисуса. Тео живет с «тремя монахинями примерно в возрасте моих родителей и тремя примерно в возрасте моих бабушек и дедушек», которые рассматривают иезуитов, как главное влияние.

Основанная в 1609 году Мэри Уорд, Конгрегация Иисуса (или «КИс», как называет их Тео) была одной из первых, которая была основана для женщин, которые, по словам Тео, хотели «быть свободными в мире», «не носили отличительный наряд» и отдавали предпочтение активному служению вместо созерцательной жизни. «Нет такого различия между мужчинами и женщинами, что женщины не могут творить великие дела», заявила Уорд в 1617 году.

В 2015 году надежда Уорд на то, что женщины «творят великие дела», теперь вдохновляет новое поколение, а в январе этого года, Тео оставила свою докторскую должность исследователя в университете в Эдинбурге. Соответственно, она была принята в послушницы (человек, который стремится к религиозной жизни, но пока не был принят в определенный орден) к 370-летию смерти Мэри Уорд в 1645 году.

Но не слишком ли ранний возраст 29 лет, чтобы посвятить себя религиозной жизни? Как это узнать?

«Ну, это средний возраст вступления в брак, и это в значительной степени то же самое обязательство, не так ли?» говорит Тео, улыбаясь. Но, я не могу не думать о том, не являются ли три обета бедности, целомудрия и послушания, намного большим обязательством для женщины до 30. Я, по-видимому, ошибаюсь.

«Я понимаю, как это выглядит, как обычная жизнь, из которой вы убрали способность решать за себя (послушание), возможность иметь отношения и секс (целомудрие) и возможность иметь свои собственные деньги (бедность)», говорит она. «Это похоже на жизнь, которую раздавили».

«My parents got married at 20, so I come from a background where making a life-shaping commitment at an early age isn’t a big deal,» she says, laughing this time. «I’m ready for it now at 29 in a way I wasn’t when I was 21. The emotional maturity wasn’t necessarily there. The experience I had in the intervening years was very important.»

«Мои родители поженились в 20, так что я родом из семьи, где делать важный выбор в раннем возрасте — привычное дело», говорит она, смеясь. «Я готова к этому сейчас в 29, в каком смысле, я не была готова в 21. Эмоциональная зрелость возможно не было ранее. Мой прошлый опыт очень важен для меня».

Что приводит нас к следующему разрушителю предрассудков. К самому важному: любви.

Тео прежде была влюблена. В кого-то, кроме Бога. В 20 с лишним лет, когда она пыталась найти церковь, которая бы ей подходила, она «по уши влюбилась в кого-то», и у ней были отношения в парнем больше года. Описывая отношения как «чрезвычайно важный опыт», она говорит, что это помогло ей «понять любовь лучше», что именно она должна отдавать, и от чего ей «пришлось отказаться».

Как только она замолкает, я сразу вдохновляюсь, но и чувствую боль. Она говорит о своём понимании любви, которую она никогда не испытает вновь. Разве эти воспоминания не делают отказ от любви ещё тяжелее? Ответ для Тео – нет. «Принципиальный вопрос для меня: где я смогу проявить свою любовь наилучшим образом?»

«Для многих людей любовь в браке и семейная жизнь – лучшее проявление любви. Я родом из большой и очень счастливой семьи, и поэтому у меня была хорошая возможность знакомства с этим чувством, но, при всём этом, это никогда особо меня не привлекало».

Что думают об этом её друзья?

«Я думаю, что большинство из них ожидали этого, если честно. Они восприняли это гораздо радостнее, чем я думала. Я ведь не в порноиндустрию ухожу или что-то вроде того», смеётся она. Хотя некоторые из социального круга Тео трудно восприняли её решение, выражая озабоченность по поводу того, как они видят «ограничение» её жизни. Тео, очевидно, видит это по другому, но понимает, как люди в этому относятся.

«Я понимаю, как это выглядит, как обычная жизнь, из которой вы убрали способность решать за себя (послушание), возможность иметь отношения и секс (целомудрие) и возможность иметь свои собственные деньги (бедность)», говорит она. «Это похоже на жизнь, которую раздавили».

Так что же тогда привлекает?

«Я думаю, что это очень свободная жизнь», говорит она. «И если вы хорошо соблюдаете обеты, вы можете стать свободным от игр, в которые играют люди с деньгами, сексом, и властью».

Свобода не то слово, которое часто связывают с религиозной жизнью, учитывая обеты. Но, чем больше молодых женщин выбирают монастырскую жизнь, тем больше разрушается заточенный стереотип. Вы можете найти много упоминаний монахинь, осуществляющих социальную работу помощи в обществе, таких как женский центр в Кингс-Кросс, Женщины у Колодца и другие, которые описывают себя как «группу женщин католической веры… с особой заботой о женщинах и детях».

Например, Институт Богоматери Милосердия поддерживает уязвимых женщин, у которых есть серьёзные трудности, часто связанные с уличной проституцией, торговлей людьми, отсутствием дома. Его возглавляет сестра Линда Дирлав, которая работает с женщинами в восточной части Лондона уже десять лет. Как говорит Джонс, кроме монахинь-затворниц, все сёстры будут так или иначе участвовать в социальной программе помощи. «Некоторые делают это традиционным способом, таким как обучение или уход за больными, но другие пытаются помочь тем, кто на задворках общества, например, беженцам или жертвам торговли людьми».

КИс ничем не отличаются, и вовлекаются в разнообразную социальную работу. «У нас нет «привычной» работы», говорит Тео. «Мы занимаемся различными служениями, в зависимости от того, что подходит человеку, и что нужно в мире». Это «вовлечение» может включать в себя работу в школах, тюрьмах и больницах. Например, Тео живет с университетским лектором, детским психотерапевтом, студенткой, и тремя старшими сёстрами, включая «ту, которая работает в епархии, хотя ей уже за восемьдесят».

Действительно ли Джонс считает, что такая социальная помощь, в сочетании с увеличением молодых участниц, может изменить мнение общественности о том, что на самом деле означает быть монахиней?

«Я надеюсь на это», отвечает она. «Хотя я очень хорошо понимаю, насколько влиятельными являются образы, которые формируются у нас после просмотра «Звуков музыки», «Действуй, сестра», и «Вызовите акушерку» …»

Для Тео быть монахиней мало отличается от того, чтобы быть барменом или парикмахером. «Все говорят вам всё без утайки», говорит она. «У меня уже есть привилегированный доступ к жизням людей, потому что я стала публично доступной для людей. Они доверяют себя нам. Я свободна любить больше».