Десять вопросов американскому тюремному охраннику

Мы поинтересовались у заместителя шерифа плюсами и минусами проведения 40 часов в неделю в тюрьме за контролем заключённых.

Видели ту документалку, «13th» («13-й»)? Фильм очень хорош, номинирован на «Оскар» и есть на Netflix, так что у вас нет причины его не посмотреть. Он исследует эпидемию массового заключения, свирепствующую в США, стране, в которой проживают 5 процентов населения мира и почти  25 процентов заключённых.

Так как в Америке существует огромный тюремный контингент, есть и спрос на людей, которые охраняли бы её заключённых. Бюро труда и статистики утверждает, что в США по состоянию на 2014 год почти полмиллиона сотрудников тюремной охраны, и эта цифра, как ожидается, будет возрастать.  Несмотря на великое множество сотрудников тюремной охраны, вам, законопослушные граждане, возможно, никогда не выпадал шанс встретиться с таковым в естественных условиях. Поэтому я пообщался с Дуэйном Харрисом, заместителем шерифа Фултонского окружного управления шерифа, чтобы понять, похожа ли хоть как-то жизнь охранника на то, что мы видим в сериалах вроде «Оранжевый – хит сезона».

 

У вас когда-нибудь завязывались дружеские отношения с кем-то из заключённых?   

Дуэйн Харрис: Ну, я уже поработал в тюремной системе штата и в окружной тюрьме. Если достаточно долго находиться рядом с кем-то, непременно обнаружишь с ним какую-то связь или какие-то отношения. Я бы не стал называть это дружбой. Но это просто такие же люди, как и мы. Единственная разница между нами в том, что они за решёткой. Им бывает больно так же, как и нам. Они там 24 часа в сутки, а мы там – восемь.

Связь с людьми – в камере и за её пределами – определённо нужна для того, чтобы знать, кто хороший, а кого следует остерегаться. А уборщик непременно скажет вам, кого следует остерегаться.

 

Что из связанного с тюремной жизнью в сериалах и фильмах о тюрьме изображается неправильно, а что – правильно?  

Из просмотренного мной вспоминается только один – на HBO, уже очень давно… «Оз»! Итак, «Оз» как бы близок к правде. Большинство людей в том месте, где я работаю, в Атланте, большинство их ходили в ту же школу, что и ребята, которые там работают. Там это самая большая проблема. До того, как стать заключёнными и сотрудниками, они дружили. У нас очень многие путаются, потому что всё равно дружат с заключёнными.

 

Работа каким-то образом повлияла на ваши предубеждения? 

Отчасти. Когда я был на юге, в Джорджии, обстановка была более расслабленная. В городе эти ребята более жестоки.

Я говорю, что у них как бы химический дисбаланс. Когда крэк был серьёзной проблемой, в 80-е, родившиеся там дети – они все теперь в тюрьме. Начиная с семнадцати. У них один или оба родители употребляли наркотики, а это – ломка, которая наблюдается среди этих детей, и их дисбаланс. Приехав сюда из маленького городка на юге Джорджии, я увидел, насколько свирепствует эпидемия крэка и просто не мог в это поверить. Я попал сюда в 2003-м, и Господи, я был реально потрясён, потому что больше ничего особо и не видел. Теперь эти ребята, которым от 14 до 24, в тюрьме, попадают туда и выходят, туда-сюда. И у них очень жестокие, жесточайшие преступления.

 

Что из увиденного вами на работе – самое удручающее? 

Ну, я работал в суде, наблюдая за заключёнными, и там бывает, что младенцев убивают мать с бойфрендом, а не отец ребёнка. И это очень плохо. Пожалуй, самое худшее из того, что я видел. Это жёстко. В суде показывают тело, вскрытие, снимки и вообще, и от этого образа не уйти. Это как бы переводит на новый уровень.
 
Что из случившегося на работе – самое смешное? 

Иногда я вожу заключённых на похороны, и мне нужно обыскать гроб, чтобы удостовериться, что туда не кладут оружие или ещё что-нибудь от членов семьи. А когда я этим занимаюсь, меня всячески дурачат, потому что мне нужно обыскивать гроб целиком. И ко мне подкрадываются сзади и издают такие звуки или [делают] так, как будто тело сейчас начнёт двигаться.

 

Какими интересными валютами на вашей памяти пользовались заключённые?   

Им очень нравятся закуски. Они закупают еду в пятницу, получают её в субботу, а затем всю ночь играют на неё в азартные игры. Булочки с мёдом, подушечки, всё в таком роде. Денег у них при себе нет, поэтому они поступают вот так.

 

Бывает ли так, что заключённые делают что-то невероятное?

Можно взглянуть на некоторые из их преступлений, особенно с кредитками. Всё, что связано с компьютерами, они гении. Но они используют это не во благо – только в дурных целях. Но, если честно, то, как они это делают, гениально. Если бы они только использовали свой разум для каких-то хороших поступков… вы бы удивились, что можно сделать. У нас сейчас сидят по тюрьмам очень умные люди.
Знаете того убийцу детей из Атланты, Уэйна Уильямса Он сейчас занимается компьютерами в стенах тюрьмы штата. Какая бы ни была проблема с компьютером, он её устраняет.
 

Какая травма, которую вы получили или видели на работе, самая страшная? 

Однажды, когда пришлось разнимать дерущихся, я потянул мышцу в спине, но на этом, в принципе, всё. Не так уж плохо, но больно было потом недели четыре. У нас на зоне был один сотрудник, который привёл в медпункт одного парня, и они там выпили кофейник кофе, а затем парень ударил сотрудника по голове и рассёк её. Это, пожалуй, худшее из того, что я видел. Этого там действительно никогда не должно было быть. Сильно рассёк ему голову.

 

С чем в работе тюрьмы в Америке вы откровенно не согласны? 

На мой взгляд, им приходится в тюрьме слишком легко. Не знаю, почему заключённым нравится сюда [в тюрьму] попадать.

Например, наша тюрьма рассчитана где-то на 2,400 человек, а у нас тут 3,000. Так всё и происходит. Зимнее время, всех бомжей арестуют, чтобы им не было холодно. Затем, как только начинается лето, они хотят выйти на свободу, чтобы бродить по улице и чтобы не приходилось париться из-за хреновой работы.

 

 Каковы политические взгляды большинства тюремных охранников? Люди психуют из-за Трампа? Ожидают меньше контроля со стороны федеральных властей? 

 
Трампа все боятся. Его все боятся, говорят, что мы отправляемся в прошлое. Они не смотрят шире. Среднестатистический охранник и среднестатистический заключённый его боятся.