Гений современной анимации Иван Максимов

Мы встретились с одним из самых ярких режиссеров современной анимации Иваном Максимовым и поговорили об искусстве, мультфильмах и мире вокруг.

Обычному зрителю его мультфильмы могут показаться странными и непонятными, однако режиссер сознательно делает их такими, что уже принесло ему мировое признание и множество профессиональных наград.

image29324
Сейчас анимация короткого метра востребована?

В основном не востребована. Она нужна для проведения, например, каких-то фестивалей, так же, как короткометражные игровые фильмы и документальные. Это очень удобный формат для высказываний художественных замыслов, потому что более длинные фильмы — они неудобны для фестивалей.

 

Пять, семь, десять минут?

Да. Но для анимации это в пределах десяти минут идеально, а для игровых и документальных — в пределах двадцати минут. И в анимации, соответственно, есть такой вид деятельности как — короткометражные анимационные фильмы, которые практически не имеют коммерческого какого-то проката.
Потому что это формат неудобный. На телевидении их иногда показывают, по одному или группами, но это стоит совсем недорого и совсем незначительно по сравнению с бюджетом фильма. То есть не окупает расходы.

 

Это исключительно фестивальная история?

Это исключительно да, для искусства, для фестивалей и для развлечения какого-то.

 

Кто потенциальный покупатель короткометражных мультфильмов?

Только телевидение.

 

Они покупают? Где их можно увидеть на современном телевидении, ну, в частности, в России?

Есть анимационные каналы Carton Network или вот 2X2 канал, если его еще не закрыли.

 

Работает.

Вот. И аналогичные есть в разных странах. Есть специальные каналы государственные, которые финансируют собственно производство этих фильмов — в Германии “Седьмой”, во Франции “Седьмой”, в Англии Channel four называется. Вот они субсидируют такие фильмы и сами, потом их показывают.
Вот сейчас у нас еще есть канал “Карусель”, детский, у которого есть своя анимационная студия. Но я думаю, что они, скорее всего, будут делать сериалы.

 

Это для совсем маленьких?

Ну нет. Там разные возраста детей, у “Карусели”. Все равно сериалы делать выгоднее в коммерческом смысле, и я думаю, что как раз этим студия и будет заниматься. Уже занимаются. “Паровоз” студия называется.

 

Мне кажется, что в современном мире преобладает 3D-мультипликация. Классическая форма именно рисунка она уходит или есть люди, которые занимаются, и их много?

Их много и много компьютерных программ, которые сделаны для рисованной анимации. Это векторная и скелетная анимация в основном. Когда у персонажей есть скелет, который двигается для того, чтобы не думать об этом при рисовании.

Есть специальная область, которая занимается рисованными мультфильмами. И много выходит, в принципе, таких фильмов коммерческих полнометражных. И сериалы многие тоже рисованные. Ну, во-первых, это эстетически дает больше возможностей, чем 3D.
Во-вторых, это работа художников все-таки, а в 3D это специальные люди сидят. Там может быть один художник, который следит за дизайном, все остальные — не художники. А, в-третьих, опрос детей говорит, что им больше всего нравятся рисованные фильмы с контуром. Такой классический диснеевский стиль.

 

То есть это самая востребованная у детей анимация?

Да.

 

Можно ли сравнивать по сложности, по затратам времени, 3D-анимацию и классическую?

Нет, трудно сравнивать, потому что есть разные совершенно уровни сложности и в 3D, и в рисованной. Ну, скажем, такая анимация, как “South Park” или “Масяня” не требует больших, каких-то технических затрат времени и сил, и поэтому ты можешь сосредоточиться на содержании, на репликах, на сценарии, потому что это быстро, двигать это легко.

 

Смотрите ли вы современные полнометражные мультфильмы?

Полнометражные я практически не смотрю.

 

Из-за того, что вам формат не близок или просто времени нет?

Формат не близок и полнометражные мультфильмы смотреть не хочется. Я могу это, может быть, как-то объяснить тем, что для меня анимация — это все-таки движущиеся какие-то картинки, и в этом плане оптимальное количество движущихся картинок — это в течение десяти минут.

Дальше хочется уже какие-то другие движущиеся картинки смотреть. В другом стиле, другого автора, вот, и поэтому я не смотрю аниме, потому что там один автор, безымянный.
Там один режиссер от другого ничем не отличается, потому что есть определенные каноны, которые все соблюдают. И то же самое продукция дисневская классическая, она тоже вся была стилизована под выработанный какой-то стиль.

И, соответственно, различались только сценарии. Во-первых, не все сценарии одинаково полезны, очень много повторов, клише и, каких-то банальностей. За сто лет выработаны какие-то вещи, которые хорошо работают, и они из фильма в фильм перекочевывают.

Стандартные какие-то персонажи, стандартные реплики, стандартные сценарные ходы, перипетии и так далее. И когда смотришь их много — это вызывает некоторый протест.

 

По поводу того что полноформатные мультики вам не нравятся. Я по опыту своих друзей, у которых есть дети, могу судить, что ребенку сложно удержать внимание больше десяти минут, потом начинает так, елозить в кинотеатре.

Да, современные дети очень сильно отличаются от предыдущих поколений тем, что у них восприятие такое, очень короткими отрезками и короткими кусочками. Даже то, что им очень нравится, все равно долго они не могут смотреть.

 

Если закончить с полнометражными мультфильмами — голливудские, они давно снимаются, я многие смотрел, есть хорошие, действительно добрые истории, все прекрасно сделано, и буквально десять лет назад начали в России производить тоже полнометражные мультики, про рыцарей, про мишек. Вы на них не обращали внимания, не смотрели, качественно ли сделаны?

Нет, почти не смотрел. Но то, что я смотрел, мне не понравилось.

 

Именно форма или история неинтересная?

Все мне не нравится. Вот единственный, я помню, более или менее положительный опыт был — это один из самых первых, Илья Максимов делал. Карлик Нос назывался. Вот он был сделан очень старательно, в таком чисто диснеевском стиле, мне показалось, что, в принципе, он мало уступает диснеевской продукции. Вот, а дальше наши товарищи начали двигаться в сторону русского народного и это, конечно, очень сильно понизило уровень, в плане графики.

 

Упрощение?

Ну, упрощение и вот это этническое как бы в сторону матрешек все, что в принципе не является повышением эстетического уровня.

 

Все ваши герои из одного мира. Хоть мультфильмы разные, истории разные, но они как будто живут на одной планете. Сейчас попробую сформулировать. Все герои — они как будто живут в параллельном мире, назовем это так. На другой планете. Так ли это?

Так, да. Но это, в общем-то, особенно меня не волнует, пересекаются они или нет. Но это некий синтетический мир, который похожий не потому, что это один мир специально, а потому, что я его придумываю по своему вкусу и, соответственно, получается, что какие-то параметры совпадают все время.

 

Как вообще создаются мультфильмы, конкретно ваши? Сколько людей работает одновременно, сколько занимает, если это, опять же, корректно говорить, производство одной секунды?

Секунды трудно посчитать, потому что секунда секунде рознь, а по минутам получается где-то один-два месяца на минуту. Вот такая производительность. Обычно на короткометражный фильм шесть-десять минут дается год, ну, девять месяцев.

Соответственно, получается в среднем по месяцу на минуту. Но это в среднем, естественно. Последний месяц это в основном озвучивание, предпоследний — это монтаж, ну, там, бывает, конечно, что доделываются какие-то сцены. А первый месяц-два может быть посвящен, каким-то придумкам, наработкам — фоны, персонажи. Это зависит от фильма и от режиссера, стиль работы разный. У меня работает в основном два-три мультипликатора. Один работает просто в Фотошопе, по-моему, без специальных программ, а другая работает на кальке, то есть без компьютерных программ.

 

Эта команда в три человека занимается производством одного мультфильма короткометражного?

Да, в основном так. Но это не команда. Потому что один мультипликатор в Твери, например, другой — в Минске, а я в Москве. Это профессиональные мультипликаторы.

 

Ваши мультфильмы — в основном черно-белые. Это осознанный ход или техническая необходимость упрощения, или что-то другое?

Это осознанный ход, потому что мой опыт показывает, что мне больше нравится черно-белое кино, черно-белая фотография, черно-белая графика. То есть в цвете, в живописи и в цветной графике есть свои тоже плюсы, но красота цвета, сочетание цветовых пятен и какие-то другие эффекты, которые производят красивые цвета, они отбирают много внимания, много душевной энергии, и это отвлекает от других аспектов. Получается, что другие аспекты как-то затушевываются этими цветовыми прелестями.

 

Это способ больше донести суть?

Это способ сосредоточиться на чем-то другом просто. Не отвлекаться, не совать в свой фильм все. Как приготовление еды: можно туда все специи добавить, все вкусные продукты, а можно сказать: вот этих трех ингредиентов достаточно, чтобы получилось вкусно. И не будем туда совать еще и это.

animatik03

Герои ваших мультфильмов никогда не говорят. Опять же, возвращаясь к предыдущему вопросу — это сделано с целью большего вовлечения в мир героев?

Ну, здесь много аспектов. Во-первых, они не говорят — не могут говорить — ни по-русски, ни по-английски, потому что они не русские и не англичане. Это так пример можно привести, когда смотришь, скажем, русский фильм за рубежом на английском языке и странно слушать, что наши актеры, известные нам с детства, говорят вдруг по-английски. Или, например, я видел дубляж американского фильма, где сплошные негры, на украинский язык. Тоже смотришь, ну такие типичные чернокожие, и говорят на мове. Это странно все как-то. Мои персонажи не могут говорить на человеческом языке. Они говорят на каком-то своем языке, и в лучшем случае можно было бы придумать этот язык, как-то кто-то бы его каля-маля, и с субтитрами. Вот так можно было сделать, но у меня не было такой необходимости, потому что нормальная режиссура она не требует никакого текста.

 

А у них есть имена?

Нет. Тоже потому что, я не знаю какая у них фонетика и какие у них имена.

 

Хорошо, имен у них нет, они не говорят, а есть какие-нибудь любимчики для вас?

Нет особенных любимчиков, но я могу сказать, что существа с длинными носами или хоботами вызывают у меня особую симпатию.

 

Вы были автором логотипа для Дэнди. Это не оттуда любовь к слоникам?

Это чистое совпадение, потому что, а может быть и нет. Я уже так наверняка не помню. Но когда я делал логотип Дэнди у меня был заказчик, приятель мой, руководитель этого проекта, и он у меня вызывал некие ассоциации со слоном, во-первых, а во-вторых — ну, он вроде сам хотел слона.

 

Мы говорили в начале о том, что основной заказчик короткометражных мультфильмов в России — это государство. Какая у нас сейчас тенденция наблюдается? Государство стало уделять больше внимания, больше стало заказывать, или меньше, или что происходит именно в отношениях государство-режиссер-аниматор?

Государство просто финансирует культуру. Анимация попала в эту область культуры, которая поддерживается государством. Поэтому уже очень много лет — уже лет пятнадцать, двенадцать, может быть, вся анимация российская живет за счет Министерства культуры. Ну, есть еще, правда, Фонд поддержки кинематографа, который был недавно основан, он тоже что-то дает. Но вот авторская анимация — она всегда была под Министерством культуры, до этого агентство какое-то там было, до этого было Госкино и так далее. То есть это все государственные деньги и даже коммерчески выгодные проекты все равно снимаются на государственные деньги.

 

Какой там механизм? Сидит министр и говорит: “Нам нужно в этом году, двадцать мультфильмов”?

Нет. Никакого четкого механизма нет, есть подача заявок, они попадают в определенные категории, эти категории я не помню, но они есть и, соответственно, дальше принимаются решения чиновниками — кому давать, кому не давать. Есть еще формально какая-то комиссия, ну в смысле жюри. Экспертное жюри такое — я в него входил тоже несколько раз, — которое рассматривает проекты. Стоит поддерживать их или нет. Но это все в общем-то фикция, все равно все решают чиновники. Но так или иначе, в основном все более-менее, активные художники рано или поздно получают финансирование. С грехом пополам.

 

Я пересматриваю ваши мультфильмы примерно раз в год. И что я заметил: каждый раз они воспринимаются по-другому. Сюжета как такового я для себя не увидел, ну, есть история, ну, что-то происходит. Но воспринимаются они каждый раз по-новому, два года назад ты посмотрел, подумал “да, классно, вот, наверное, это об этом”, а посмотрел вчера — я понял, что совершенно не об этом. Так было задумано или случайности?

Ну, “об этом” — это означает, что есть некоторый месседж у фильма, у меня таких фильмов в общем-то немного. Есть две-три притчи, в которых явно есть какой-то месседж — ну, может быть, четыре-пять. А основная масса фильмов — это как бы такой театр абсурда или документальное кино про вот этих вот существ. И тогда там тоже есть подспудно какой-то месседж, но он не ярко выраженный и не задуманный специально. То есть фактически его можно так сформулировать, что смотрите, как клево они тут живут. То есть вот такой месседж, не более того. В отличие от притчей, где есть какая-то, ну, какая-то мораль, что ли.

 

Интересно, насколько вообще дети могут воспринимать ваши мультфильмы адекватно?

Это все зависит от воспитания, к чему дети привыкли, как привыкли воспринимать. Если это два-три года, они еще никак не привыкли и они воспринимают все адекватно, то есть именно так, как я и хочу. Потому что я ничего не вкладываю ни во что, у меня нет никаких смыслов, у меня просто: вот как ты смотришь из окна — побежала собачка, вот она остановилась, познакомилась с другой собачкой. В этом нет никакого смысла, потому что это просто жизнь. И так же мои персонажи — они просто живут, в этом нет никакого смысла. Если происходит какая-то глупость, то она происходит не потому что, а так случилось и соответственно дети они изначально должны воспринимать так.

И поэтому если человек и в более старшем возрасте — пять-шесть-семь лет — продолжает так воспринимать, то он может получить соответствующее удовольствие. Но если его уже научили, что во всем должен быть какой-то смысл. Потому что я знаю, есть такие воспитатели в детском саду, которые говорят все время: скажи мне, что это значит, что он имел в виду.

То есть во всем пытаются, чтобы дети находили какие-то смыслы, знаки, символы и так далее, потому что у них самих такое мышление — ну как бы левополушарное, что ли?

 

Вам такое не близко совершенно восприятие мира?

Мне это неинтересно. Я не люблю знаки, символы и так далее. А есть люди для которых все должно что-то значить, иначе это не имеет смысла. А если это не имеет смысла, то оно не имеет смысла. Потому что у меня смысл — он в таком контексте тоже не нужен. То есть я не ищу ни в чем смысла — ну вот как, например, человек ищет смысл жизни. Я не ищу смысла жизни, он мне не нужен, я просто живу. Так же и в искусстве — мне не нужны смыслы, мне нужно само искусство, без всякого смысла. Чистое удовольствие, лишенное какого-то влияния мозгов.

c757d441870a97cda46f06df192014ee-1

То есть как визуальное, аудиальное — посмотрел, понравилось, пошел дальше?

Нет, все информационные какие-то вещи, которые идут в мозг, они тоже могут доставлять удовольствие, ассоциируясь с чем-то, например, какие-то, ну какой-то резонанс внутренний с какими-то моими философскими идеями, с какими-то, ну, не знаю, другими произведениями искусства. То есть это все равно не чисто физическое восприятие или эстетическое, так все равно какие-то еще задействованы ассоциации. Но идеальное восприятие для меня не требует включения мозгов для как решения задачи. Ну как разгадывание пазла, например.

 

Люди, которые стоят в Эрмитаже, перед картиной час и говорят, что художник имел в виду это — это совершенно не туда?

Это совершенно не туда, да.

 

А современные — назовем это “художники, которые занимаются современным искусством” — и просто ставят коробку на стол?

Ну, это не искусство. Там, современное искусство оно по инерции называется искусством. Это другой вид деятельности, как бы он не был хорош или плох, неважно, но это не искусство в классическом понимании. Потому что в искусстве изначально задача была поиска гармонии какой-то. Люди придумывали новую гармонию, использовали старые наработки в области гармонии, а вот то, что в 20-м веке было придумано, это все к гармонии вообще никакого отношения не имеет. Это именно игра для мозгов в основном. И эти игры они могут называться современным искусством или постмодернизмом, или еще как-нибудь, но это не область искусства, это развлечение другого порядка.
Как бы другого сорта. И что касается вот восприятия картин с умным видом, у меня возникают примеры из музыки и кулинарии, кои тоже являются ну как бы разделами искусства: искусство кулинария — архитектура тоже — искусство музыка. Вот, и глупо говорить, что имел в виду скрипач, когда сыграл вот эти вот такие.

 

Но на этом построена вся школьная программа практически.

Да, но такое произведение только одно — это “Петя и волк”, где рассказывается история. Все остальные произведения музыкального искусства практически не имеют такого… смысловой нагрузки.

Ну, в основном. Конечно, когда музыкант, когда композитор пишет оперу или балет, по либретто, то у него есть какие-то наработки — тоже как режиссер, который озвучивает игровое кино: ему нужно, чтобы здесь персонаж бежал, чтобы тут он застрял, подумал, чтобы тут было понятно, что поменялось настроение, то есть какие-то четкие задачи по рассказыванию истории. Но все равно когда ты слушаешь балет, или, вот, как это называется… ну саундтрек, музыкальный саундтрек фильма, все равно это на чувственном уровне воспринимается, а не расшифровка мозгами. То есть мозги все равно не участвуют в плане решения каких-то пазлов.

 

Вы сказали о том, что было сделано в 20-м веке в плане искусства — это к искусству имеет очень далекое отношение и это игра в мозги. До 20-го века люди были в другой области, в области искусства. И потом им просто надоело, и они начали искать новые формы. Поясню, что я имею в виду. Один современный писатель русский говорил о том, что “я не люблю классику, совершенно не могу воспринимать ее, потому что я читаю эти книги и понимаю, что это не про меня. Я выхожу на улицу и понимаю, что все, что в этих книгах 18-м-19-м веке — это не по меня. Я хочу книги про меня. И я беру современных авторов, и вот я открываю — и там в некоторых про меня и мне нравится. И так я смотрю на классические работы художников, я понимаю, что это не про меня. А вот, возможно, вот об этом современное искусство — что вот это про тебя? И поэтому это названо искусством?

Ну, люди разные, и поэтому на всех не угодишь. Просто большинство художников, которые творили до 20-го века, они были правополушарными, мыслили образами. Именно поэтому они, может быть, и становились художниками. И они выполняли какую-то другую, левополушарную задачу только для заказчика. Если им заказчик говорил: нарисуйте мне так, чтобы здесь вот это вот было вот это, здесь было вот это. И чтобы это такое… имело знак такой. Ну чтобы у меня это означало это, это означало это, здесь я на коне, и так далее. То есть чистый заказ, и художник выполняет заказ, параллельно решая свою какую-то художественную задачу, чтобы смотрелось красиво, может быть. Но это все равно не для себя. А для себя — это чисто образные задачи, лишенные каких-либо смысловых нагрузок. Пейзажи, портреты, натюрморты. Ну или какие-то композиции красивые. Вот, и куча народу слевополушарным мышлением. Которым нужно обязательно, чтобы все что-то значило — им это скучно все.

Вся Третьяковка там, Эрмитаж — все очень скучно. И вот — а они же потенциальные потребители — и поэтому в век потребления, соответственно, спрос родил предложение: вот давайте мы для этих умных людей, которым нужно обязательно разгадывать пазлы, сделаем специально пазл “искусство”.

Пусть разгадывают. А потом очень важную роль сыграло средства массовой информации, которые до 20 века почти не работали. А с появлением радио и телевидения и массовой печати, ну это все заработало, общение и распространение идей, рекламы и так далее, соответственно, этим критикам-журналистам, которые рассказывают людям про искусство. Им стало очень важно, чтобы не повторялось ничего, потому что они про то, что уже было, уже написали, получили свои гонорары. И чтобы получить им еще раз гонорар, им нужно что-то новое обязательно. И вот они провоцируют, соответственно, художников и общественность, на то, чтобы все время не останавливались на старом, не повторялись, а делали все время новое, потому что иначе они не получат своих гонораров.

 

Интересно.

Вот. И таким образом благодаря журналистам слово “новое” за последние сто пятьдесят лет приобрело позитивный оттенок. Потому что вообще в принципе новое никакого оттенка — ни негативного ни позитивного — не должно иметь, точно так же, как старое. Старое может быть плохое и может быть хорошее, новое может быть плохое и может быть хорошее, но вот благодаря журналистам слово “новое” оно стоит где-то рядом со словом “клевое, красивое, прекрасное, интересное”. Новый телефон — не значит, что он лучше старого. Но по умолчанию вроде бы должен быть лучше.

 

У вас был опыт в краудфандинге, насколько успешно прошел сбор средств на мультфильм?

Да. В связи с тем, что я потерял все свои деньги в “Мастер банке”, я решил искать деньги у своих поклонников, собирать. Меня уговорили — давай сделай краудфандинг. Но он, к сожалению, организован не так, как бы хотелось мне как художнику. Мне всю дорогу сбора денег приходилось попрошайничать, что, ну, не клево, в общем. Неприятно. Сама, это, платформа, не занимается этим. Хотя могла бы, конечно, но, наверное, они не столько зарабатывают на этих сборах проектов, чтобы у них работали люди, которые занимаются именно раскруткой. Реально, они заставляли авторов самих себя рекламировать. А чтобы вот искать людей, уговаривать их : давайте это, давайте это вот прорекламируйте. Не знаю, как это делать, я не специалист. Но вынуждать автора самого все время напоминать о себе — это как-то неприлично.

 

В итоге закончилось успешно, да?

Ну, все сборы денег в области анимации в краудфандинге заканчивались успешно благодаря в основном двум людям. Это один немецкий продюсер Паоло Полэселло, русскоговорящий, который все поддерживал — ну, как минимум по сто тысяч давал. И меценат русский Вадим Богданов, который поддерживает все, что считает нужным. И в зависимости от масштабов проекта тоже может дать сто, сто пятьдесят тысяч, миллион, полтора миллиона. То есть Бардину он дал на фильм полтора миллиона, мне дал сто тысяч, какие-то еще проекты были. Остальным тоже, там, детские студии. Вот студия “Да” собирала деньги, питерская детская, тоже он им дал денег. В основном это все за счет Вадима Богданова.

 

Один человек спонсирует?

Один человек фактически, да, спасает всю анимацию, включая детские анимационные студии. Потому что все остальные могут собрать с помощью частных вот таких вот нормальных вкладчиков могут собрать максимум двести тысяч. Больше ну никак невозможно.

 

А какая сумма там была необходима?

Я заявил миллион, мне нужно было собрать минимум пятьсот, и вот из этих пятьсот триста дали три человека: мой одногруппник по физтеху, Полисэлло и Вадим Богданов. Вот три человека дали по сто и в результате еще двести я набрал, ну двести пятьдесят где-то по сусекам.

 

Довольны ли вы своими работами спустя время? Всегда ли выходит так, как вы хотите?

Ну, всегда есть возможность доделать фильм после срока сдачи. Не всегда получается настолько хорошо, как бы хотелось, но косяков, как правило, нет, потому что их можно убрать или переделать. То есть могло бы быть лучше, но не потому, что косяки или сроки, или деньги, а потому, что вот так вот получилось. Не хватило где-то энтузиазма, фантазии, не знаю, вообще какого-то вдохновения. В основном только по этим причинам получается хуже, чем могло быть.

 

А возможен вариант: получилось не хуже, а получилось по-другому чем планировалось, а в итоге стало лучше?

Это легко, потому что я никогда ничего не планирую, поэтому у меня может получиться все совсем по-другому, чем изначально задумывалось. История была одна, а нарисовали другую. Это легко, потому что мне неважно совершенно, что было изначально, мне важно, что в конце получается.

 

Школы каких стран сейчас на передовой в мультипликации?

В основном французы, пожалуй что. У них больше всего школ, и рисованных, и 3D. И вот когда я работаю в какой-нибудь селекции на фестивале, заметно, что французских фильмов больше всего. Ну, дальше, может быть, еще англичане, немцы. Ну и Россия. Причем Россия как минимум вторая после Франции, ну так, по количеству фильмов, которые хочется взять на конкурсную программу. Вот просто летом я был в селекции фестиваля “Крок” международного, и, соответственно, больше всего фильмов было русских и французских.

 

А нет, у фестивалей международных какой-то такой камерности только для своих? Потому что человеку с улицы, мне кажется, сложно попасть на такой фестиваль как зрителю.

Это зависит от организаторов фестиваля, какой именно фестиваль они делают. Есть три типа фестивалей: один для участников, это мой любимый тип, это вот именно камерный такой. Это уютный фестиваль в хорошем месте, где участники прекрасно проводят время, общаются друг с другом, заодно смотрят фильмы друг друга и неважно — призы — не призы, за свой счет — не за свой счет ты приехал туда, главное, что это отдых и развлечение. Вот, на такие фестивали я обычно стараюсь ездить. Другой тип фестивалей — это для зрителей. У нас например это большой фестиваль мультфильмов, который проводится в Москве, параллельно еще в разных других городах, включая Питер. Но в основном это московские кинотеатры в течение одной-двух недель. Во многих кинотеатрах показываются много программ мультфильмов вот именно фестивальных, лучшее, что было сделано за несколько лет. Это коммерческие показы, соответственно, для зрителя. И третий вариант, это пафосные крупные фестивали, которые пытаются решить две задачи: это и коммерческие показы устраивать, и удовлетворить спонсоров. А для спонсоров нужно паблисити, поэтому все делается с пафосом, и отбираются фильмы, которые максимально, для журналистов чтоб были. Или одиозные, или какие-то странные, шокирующие. Ну, вперемешку, там может быть очень смешной какой-нибудь. Желательно, чтобы это было ярко. Пусть это мерзко, например, но ярко. Или вообще непонятно зачем, но зато есть что написать. Тема какая-нибудь там. Потому что спонсорам нужно как можно больше прессы и вот этого, шумихи.

 

Вы говорили, что Россия очень хорошо в мировой мультипликации. А куда идти учиться в России?

Вот насчет учебы — это как раз слабое место в России. Потому что у нас есть, в общем-то два только учебных заведения бесплатных — это ВГИК и Питеркит. И они слабые, в общем-то. По многим причинам, в частности, по отношению к анимации. То, что в питерской этой академии у аниматоров нет аудитории даже, нет ни одной своей комнаты. И в таких условиях вообще учить людей очень трудно. Поэтому ведущие преподаватели типа Бронзита, Ильи Максимова, Димы Высоцкого, Андрея Сикорского — они просто хлопнули дверью, потому что их в упор не видит и не слышит руководство. Еще там был Овчаров, который остался, потому что он не только анимацию преподает.

 

Ну, насколько я помню, у вас есть своя студия, называется “Шар”.

Это не моя студия, нет. Я там преподаю только. Эта студия была как бы наследницей высших режиссерских курсов, от которых анимация отделилась в связи с переходом на самоокупаемость. Когда я там учился, это было при Союзе кинематографистов и Госкино, в советское время. А потом все после перестройки все поменялось, все это на хозрасчет и анимация стала отдельно, и вот, соучредители Хржановский, Хитрук, Назаров, может быть, Бардин, не помню кто там был еще, учредили вот эту школу-студию. Она с тех пор еле выживает, потому что никто ее не финансирует, только за счет производства фильмов как-то. И сейчас поэтому платное обучение, чтобы как-то платить за аренду и преподавателям зарплату.

 

Что будет, если отсканировать зеркало?

Можно будет увидеть устройство сканера. Или всё будет засвеченное белое.