Борьба художницы-трансвистита за признание

Обнажённое тело Джулианы Хакстейбл триумфально представлено в новой 3D-отсканированной пластиковой скульптуре Фрэнка Бенсона, которая просто называется Джулиана. Я увидел скульптуру в конце февраля на открытии Триеннале в Новом Музее — престижной выставки в Нью-Йорке, которая делает акцент на молодых художниках. Выставленная со стихами Хакстейбл и футуристическими фотографиями презентация предлагала личный взгляд на сексуальную и творческую эволюцию, которую прошла DJ из центра города и IT-девушка, чтобы стать местной транс иконой. Также, эта выставка стала личным посланием художницы своей матери-баптистки, с которой она не разговаривала пять лет.

«Это было очень сложно для неё, как матери, которая до сих пор учится воспринимать меня такой, какой я существую в этом мире», объясняет Хакстейбл. «Это было не простое путешествие. Но я хочу находиться в комнате с людьми, которые смотрят на меня и видят меня такой, какая я есть, вот почему я её пригласила».

И это правда, все смотрели на Хакстейбл. Хотя она уже была знаменитостью в центре до выставки, с значительным количеством последователей в интернете, выступлениями на подиумах модных брендов, таких как DKNY и HoodbyAir, разрекламированными DJсэтами, и фотосессией на обложку журнала Candy Magazine, но её участие в выставке Пространственная Аудитория (Surround Audience) возвысил её от королевы сцены до «звезды Триеннале Нового Музея», по словам критика Vogue Марка Гуидуччи.

Скульптура Бенсона, созданная по её подобию, была ответом времени пост-интернет на классическую греческую скульптуру Спящий Гермофродит, которая находится в Лувре. Как и это древнее произведение искусства, обнажённая поза Хакстейбл демонстрирует части тела обоих полов. Тем не менее, Джулиана обновляет смущённого Гермафродита футуристическим металлическим блеском, жестом «мудра», и смелым взглядом, который бросает вызов зрителю об идеях женственности и представления себя в пространстве.

juliana-huxtable-body-image-1427210014

Появление Хакстейбл в Новом Музее было очень вовремя, учитывая препятствия, с которыми сталкиваются люди-трансвеститы сегодня в Америке. Такие проблемные вопросы, как распространённые попытки самоубийства (41 процент) и уровень бездомности (69 процентов), тесно связаны с отсутствием признания транс людей в этой стране. Как отмечает Бенсон: «Только после открытия Триеннале я поняла насколько важной скульптура будет для остальной части транс сообщества. Многие отметили, что это был первый раз, когда они видели скульптурное изображение тела, с которым они могут соотнести себя, которое было выставлено в большом и известном музее».

«Я чувствовала, что мой единственный вариант был либо быть уродом, либо странным мальчиком».

Хакстейбл знакомы эти трудности. На самом деле, они определяют её и существенно повлияли на её искусство. Родившись интерсексуальной и приписанной к мужскому полу, художница росла в консервативной баптистской семье в Колледж-Стейшн, штат Техас, в 1990-х годах. Тогда Хакстейбл была мальчиком и её звали Джулиан Леттон. Её мать, Кассандра, работала администратором в колледже TexasA&M, а её отец был профессором инженерии в другом местном колледже.

«Моё детство было очень христианским и очень техасским», говорит она. Внешне это выглядело как типичное американское воспитание среднего класса. Её родители были женаты. У нее были родные брат и сестра, она пела в церковном хоре, играла в футбол, и мечтала быть поэтом и художником.

Её идиллия начала разрушаться только в пятом классе. Над Хакстейбл начали издеваться, потому что она была единственной чернокожей ученицей в своей школе. Дети назвали ее Х-словом, и её родителям однажды пришлось вытащить ее из школьной пьесы об американской гражданской войне, потому что ей дали роль федерального солдата. «У меня всегда были личный дневник и альбом с рисунками», говорит Хакстейбл. «И когда я смотрю на свои акварели и картины этого периода, вот, когда они становились действительно мрачными».

Родители Хакстейбл развелись, и её отец переехал в штат Алабама, чтобы преподавать в институте Tuskegee, оставив её мать саму растить Хакстейбл и её брата и сестру. «Я испытывала много физического насилия дома, что я воспринимала как норму. Я приходила домой и моя мама была глубокой депрессии и она отыгрывала на мне всю свою боль».

ge-1427210640

Мать Джулианы выросла в Гэри, штат Индиана, после того, как её семья покинула юг во время второй волны великого переселения народов севера. В 1960-х Гэри был городом стали и представлял собой своего рода Чёрную утопию, что привило Кассандре культурные ценности, сосредоточенные вокруг Бога и семьи, которые она пыталась передать своим детям.

«Чувство расовой самобытности и принадлежности у моей мамы было супер-сильным», говорит Хакстейбл. «Переезд в Техас, в полностью «белый» штат, был неимоверно тяжелым».

По мере того, как росла грудь Хакстейбл, её отношения с матерью продолжали ухудшаться. В конце концов, она получила расстройство пищеварения, в частности, потому, что её отец говорил ей, что она не достаточно занимается спортом, чтобы избавиться от своей женской груди. В средней школе, Хакстейбл даже думала о реконструктивной хирургии по просьбе терапевта и её матери.

«Быть трансом не было жизнеспособной идеей», говорит она, вспоминая тот период своей жизни. «Я чувствовала, что мой единственный вариант был либо быть уродом, либо странным мальчиком».

«Голос Джулианы является неотъемлемой частью этого времени, потому что она действительно является маяком надежды. Она существует в решающем моменте почти каждого типа переплетения, и вопреки всему цветёт».

Позор, который она испытала в своём родном городе, последовал за ней в BardCollegeв штате Нью-Йорк, где она носила бандаж на груди. Но ей удалось найти выход. «У меня были полностью промыты мозги библейским дерьмом», говорит она, «но интернет стал формой одиночества. Это дало мне ощущение контроля и свободы, которых я не имела в моей повседневной жизни, потому что я шла по жизни, ощущая ненависть, смущение, пребывание в ловушке, и бессилие. Я хотела покончить с собой».

На втором году учёбы в BardCollege Хакстейбл начала постепенно становится в реальной жизни такой, какой она была лишь в чатах. «Первый раз, когда я привезла домой одежду, которую я носила в колледже, моя мама просмотрела мою сумку, всё выбросила из неё, и ничего не сказала», рассказывает Хакстейбл.

juliana-huxtable-body-image-1427210940

В конце концов, Хакстейбл раскрылась и оборвала связи со своей семьей. Она даже изменила своё имя. Она позаимствовала фамилию из Шоу Косби (Cosby Show) по настоянию House of LaDosha, коллектива гомосексуального искусства, к которому она принадлежит. Группа рассматривала это в качестве надлежащего поклона её тяготения к опыту, в её транс теле, своего рода чёрной нормальности изображённой семьёй Хакстейбл в 80-е годы.

С того момента она полностью вошла в ночную жизнь Нью-Йорка и стала предметом работ молодых художников, таких как Фрэнк Бенсон. Она также стала проявлять себя через стихи и фотографию.

На её фотографии «Безымянная в Гневе (Катаклизм Нибиру)», которая выставленна в Новом Музее, Хакстейбл показывает себя как «киборга, влагалище, жрицу, ведьму, Нуваубиан принцессу». Для незнающих, Нуваубиан нация — секта Нации Ислама, которая, согласно Хакстейбл, «считает, что чернокожие люди произошли от подобных на ящериц пришельцев и создали белых людей». В портрете Хакстейбл представляет себя в футуристическом мире, который очень далёк от травм и ненависти к себе из её детства.

Как и большая часть её работ, фотография открывает альтернативные способы думать об изменчивости сексуальности и пола в гетеронормативном обществе. Как говорит её лучший друг Кристофер Юдемезуэ, именно эти виды подношений от Хакстейбл исследуют «что значит быть странным, человеком цвета, который находится в эпицентре бойни в Нью-Йорке».

И, как выражается Кимберли Дрю, основатель популярного Чёрного Современного Искусства на Tumblr, «голос Джулианы является неотъемлемой частью этого времени, потому что она действительно является маяком надежды. Она существует в решающем моменте почти каждого типа переплетения, но вопреки всему цветёт».

juliana-huxtable-body-image-1427211714

Несмотря на все успехи в художественном мире Нью-Йорка, художница ещё попыталась наладить отношения со своей матерью, только бы познакомить Кассандру с новым человеком, которым она стала.

«Полтора года назад я написала письмо маме, брату и сестре, и объяснила им, что я боролась с этим всю свою жизнь, и каждый знал это», говорит Хакстейбл. «Я прошла через годы промывания мозгов, и если их консервативные взгляды не дают им принять меня, то у меня нет времени для них».

Её матери понадобилось некоторое время, чтобы принять её, но она, в конце концов, сделала это. После нескольких лет редкого общения и месяцев терапии, Хакстейбл отправилась в свой родной город, чтобы возродить их отношения. В конечном счёте, Хакстейбл пригласила свою мать в Нью-Йорк, чтобы разделить один из самых важных моментов в начале своей артистической карьеры.

«Присутствие моей мамы в Нью-Йорке на открытии Триеннале было действительно мощным моментом, потому что она поняла, что то, что я делаю, это законно. И есть сообщество людей, которые любят и уважают меня».