Исследуем наиболее скандальные скачки Британии

Я смотрел, как взрослый мужчина в костюме в сине-белую клетку нырнул головой в лужу грязи. Меня обнимали, мне давали пять, на меня шёл дождь, меня обливали и оплёвывали. Я кричал: «давай!» стаду бегущих галопом лошадей, не зная, за какую именно болею. К добру или к худу, я побывал на GrandNational. А ещё… Кстати, привет, я американец.

Субботние скачки посмотрели по телевизору более 10 миллионов человек, а около 70,000 потратили не менее 37 долларов на билет, чтобы посмотреть их в живую в Ливерпуле. Главы государств, воротилы бизнеса, холостяки, студенты, семьи и « punters» (английское разговорное словечко с явно простым значением, которого я до сих пор не выяснил) являлись на скачки с тех пор, как они были проведены впервые 177 лет назад, каждый год во всё больших количествах.

Я попытался (то есть действительно попытался) понять, из-за чего весь сыр-бор. Но к концу своего дня на скачках я знал лишь следующее:GrandNational – это GrandNational, а поскольку это Grand National, это «лучшие скачки на Земле».

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290206-size_1000

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290707-size_1000

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290744-size_1000

«Дамы и господа, – ревёт какой-то мужчина из репродукторов, – добро пожаловать в Айнтри, на родину Crabbie’sGrandNational-2016 – величайших скачек в мире». Он делает несколько объявлений, о парковке и о том, кому и откуда следует начинать скачки, с сильным ливерпульским акцентом. Я периодически слышу (и, как правило, не понимаю) этот акцент, проходя вдоль внешней стены Айнтри в сторону палатки под названием «Загон для скачек с препятствиями».

Мусор повсюду. Из десятков переполненных баков повыпадали разбитые бутылки из-под вина, раздавленные банки из-под пива и полупустые пластиковые стаканчики Бог знает из-под чего (вероятно, Crabbie’s). Мужчины в костюмах разного качества толпами ходят под руку с женщинами на каблуках, в элегантных платьях и шляпках, направляясь внутрь.

В «Загоне для бега с препятствиями», на самых дешёвых местах из доступных, я обнаруживаю сотни людей, стоящих на предательски крутом сыром склоне. Перед скаковой дорожкой, где через несколько часов мимо толпы пронесутся 39 коней и жокеев, установили столики 24 букмекера.

Я навёл кое-какие справки насчёт того, на кого следует ставить, однако 20-страничный гид TheSun по GrandNational оказался невразумительным. На Учелло Конти «можно и потратиться». Гильгамбоа «напряжён, как удав». Кружилину не хватает «круиз-контроля». А вот Племянник Друида «может и прорваться». Я поставил на победу Друида 28 долларов и в связи с вероятностью 14:1 надеюсь на немалый выигрыш.

Я залезаю на склон, и примерно на полпути в мою сторону, спотыкаясь, подходит растерянный Гарри Говард – молодой человек 21 года от роду в твидовом костюме в тонкую полоску. «Понятия не имею, где мои приятели, – говорит он. – Я их искал, ну, минут десять. Все выглядят совершенно одинаково».

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290287-size_1000

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290307-size_1000

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290437-size_1000

Хотя Гарри немного пьян, его в этом винить нельзя: все, по сути, ходят практически в одной и той же одежде. Исключение составляет группа широкогрудых молодчиков в однозначно самых диких костюмах, которые когда-либо попадались мне на глаза: неприятная клетка, на одном – самая крупная игра PacMan в мире, а другой испещрён черепами в сомбреро. Они явно важничают, поэтому я интересуюсь, удобно ли заводить знакомства с женщинами на GrandNational.

Майк Кокрэн, явный заводила, переадресовывает этот вопрос человеку, который представляется только как «Лу Пиклз».

«Можно ли тут найти тёлочек?» – спрашивает Майк.

«О да, а ещё наркоту, – говорит Лу. – Хотите кокса?»

Уже почти 3 часа дня (лошади скакали около двух часов), как вдруг начинают «мочиться», как говорят англичане, дождь и град. В единственную палатку «Загона для бега с препятствиями» до того, как влага сходит на нет, набивается около 1,000 человек.

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290634-size_1000

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290648-size_1000

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290817-size_1000

Вновь оказавшись снаружи, я подхожу к мужчине в костюме и галстуке с лошадьми, стоящему в одиночестве с биноклем на шее. Майкл Грин ездил на все GrandNational, проведённые в этом десятилетии, и ни разу за последние 50 лет не пропустил этих скачек по телевизору. «Почему? – спрашиваю я у него (я задавал этот вопрос весь день, и всякий раз, помимо прочего, слышал в ответ слово «атмосфера»). – Почему GrandNational так много для вас значит?»

«Это их очарование», – говорит он.

«Что же в них очаровательного?»

«Они меня очень очаровывают».

«Но почему они очаровательны?»

«Гм-м, – говорит он. – Очаровательны же».

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290474-size_1000

Этот человек смотрел Grand National более 50 лет, ехал четыре часа и сменил четыре поезда, чтобы увидеть скачки лично, и не может (по моему разумению) объяснить, почему.

До больших гонок (собственно Grand National, во время которых лучшие лошади и жокеи Великобритании пробегут четыре мили и перескочат через 30 барьеров в попытке увезти домой около 550,000 фунтов [777,000 долларов]) осталось несколько минут, а я до сих пор не понял, почему все, по-видимому, так из-за них переживают. Разумеется, здесь можно выиграть деньги – или, что более вероятно, проиграть. Но почему здесь 70,000 человек? Почему 70,000 человек не набирается на всех остальных скачках Британии?

Ведущий машет флагом. Стадо снимается с места и бежит бок о бок до первого «барьера», массивного штабеля чего-то похожего на ёлки, нагромождённого до уровня головы лошади. Несколько лошадей грациозно перепрыгивают. Две спотыкаются о верхушку барьера и валят своих жокеев на землю. Примерно пять минут спустя, оказавшись в самом хвосте, выбывает Племянник Друида. Невезуха.

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290122-size_1000

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290498-size_1000

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290532-size_1000

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290841-size_1000

На последнем участке, когда впереди остаётся ещё пять барьеров и упали еще двое жокеев, Правь Миром оказывается впереди стада, а его жокей бьёт хлыстом по крупу лошади. Правь Миром вырывается вперёд и пересекает финишную прямую. Он побеждает в величайших скачках на Земле. Жокей, 19-летний Дэвид Маллинс, срывает с себя очки для верховой езды, сплёвывает и нежно гладит своего коня по шее. И теперь (хотя впереди ещё одна гонка) день, по сути, подошёл к концу.

Примерно спустя час люди высыпают из Айнтри на улицы Ливерпуля. Я интересуюсь у букмекера Криса Уолдрона, почему то, что только что произошло, выделяет GrandNational из тысяч других скачек по всему миру.

«Это один из лучших дней года», – говорит он.

«Почему? – спрашиваю я. – Почему люди делают такие большие ставки? Почему он такой классный?»

Он выдерживает небольшую паузу и пожимает плечами.

«Это ж просто GrandNational, так ведь?»

Снаружи посреди улицы одиноко стоит крайне нетрезвый мужчина в костюме и галстуке, а тем временем мимо него пьяно ковыляет толпа из Айнтри. Если этот человек не сможет объяснить мне, почемуGrandNational– это круто, решаю я, то я положу конец своей попытке длиной в день выяснить это.

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290863-size_1000

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290877-size_1000

grand-national-2016-as-an-american-body-image-1460290911-size_1000

«День потрясающий, – говорит он, глотая слова. – Реально, реально потрясающий. Благодаря алкоголю. Я потерял кучу денег, но хрен с ними… Сотни».

«Сколько? 500 фунтов?»

Он не говорит.

«600 фунтов? 700? 800?»

«Мнэ-э-э-э-э-э-э… п-почти пять, – говорит он. – Но оно того стоит».

«Почему, – спрашиваю я. – Почему оно того стоит?»

«Потому что, – говорит он, – потому что, потому что… потому что этоGrandNational».